СТАЛИН (ДЖУГАШВИЛИ) ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ

СТАЛИН (ДЖУГАШВИЛИ) ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ
(1879-1953)

Матерью его, Иосифа, была Екатерина Георгиевна, дочь крепостного крестьянина-грузина, а отцом - сапожник, осетин Виссарион Иванович Джугов (Джугаев)

Что ни казнь у него, то малина
И широкая грудь осетина.

Помню, никак не мог точно произнести название горного осетинского селения Дзуарикау. Я говорил: Дзаурикау. Сталин улыбнулся: «Дзуарикау - это значит: «селение святых»... Уезжал я из Москвы в радостном настроении.

У Бесо - Виссариона - были толстые черные брови, неопрятная гу­стая борода. Он носил грузинскую бурку и заправленные в сапоги широкие зеленые штаны. По национальности он был осетин.

Хозяин (Сталин) вчера мне прямо из Кремля звонил и на ломаном осетинском языке спросил: «Нае калак раздаер куыд хуынди.» («Как наш город назывался раньше?») Я сперва растерялся, потом отве­тил:
- Владикавказ!..
- Нае, аез дае иронау фаерсын, къацо! (Нет, я спрашиваю по-осетин­ски, кацо!)
- О, о, Дзауджикау! - попросил извинения.
- Так назовите его, как раньше, Дзауджикау, за то, что наши во вре­мя войны показали себя героями.
Тогда же по Указу Верховного Совета СССР г. Орджоникидзе был переименован в Дзауджикау.

Они жили тогда в доме Кулумбегашвили, тоже сапожника. В доме было 2 комнаты, одну занимали Кулумбегашвили, в другой ютились они, Джугашвили. Крошечный, пропахший сапожными запахами домик, где работал Кулумбегашвили, отец бывал редко, ездил в Кахетию, скитался, не ладил с матерью. Мать была властная женщина чистокровная грузинка картвели, а отец вроде бы из южных осетин, населявших Горийский уезд. Предки его огрузинились, и дед осетинское «ев» в своей фамилии Джугаев сменил на грузинское «швили». Мать ходила стирать и убираться к богатому вдовцу Эгнаташвили. В училище поговаривали, будто он-то и есть отец Иосифа, он-то и поместил его в духовное училище. Будь он сыном сапожника Джугашвили, тот обучал бы его сапожному ремеслу, и не бро­дяжничал бы по Грузии.
Все врут - никому верить нельзя! Маленький Иосиф хорошо знал, что его отец - сапожник Виссарион Джугашвили - тихий, добрый человек, хотя мать и ругала его всегда, говорила, что из-за него они такие бедные, что он загубил их жизнь. За эти попреки Иосиф не любил мать...
А он любил отца, и отец его любил, не наказывал, никогда не выгова­ривал, трепал ласково по голове, песни пел. От него он и унаследовал музы­кальность. В училищном хоре стоял всегда в верхнем ряду, где стояли все малые ростом. Его голос считался самым лучшим, регент говорил, что у него и слух есть. Все это от отца, и похож он на отца, тот тоже был неболь­шой, рыжеватый, а мать высокая, черная. Отец любил и понимал шутку, мать шуток не понимала, угрюмая женщина.
Земляки хотят назвать Гори его, Сталина, именем. Не надо! Пусть назовут его именем город Цхинвали - столицу Южной Осетии, это будет памятником отцу и всей отцовской осетинской родне. Матери полезно знать, что он чтит память отца, сапожника Виссариона Джугашвили.

Здесь мне кажется уместным несколько слов сказать о работе самой Ставки и И. В. Сталина... Назначение Верховным Главнокомандующим И. В. Сталина, пользовавшегося большим авторитетом, было воспринято народом и войсками с большим воодушевлением...
Стиль работы Ставки был, как правило, деловой, без нервозности, свое мнение могли высказать все. И. В. Сталин ко всем обращался одина­ково, строго и довольно официально. Он умел слушать, когда ему докла­дывали, со знанием дела. Кстати сказать, как я убедился за долгие годы войны, И. В. Сталин вовсе не был таким человеком, перед которым нельзя было ставить острые вопросы и с которым нельзя было спорить и даже твердо отстаивать свою точку зрения.
Если кто-нибудь утверждает обратное, прямо скажу: их утверждения неправильны...
Идти же на доклад в Ставку к И.В. Сталину, скажем, с картами, на которык были хоть какие-то "белые пятна", сообщать ему ориентировоч­ные, а тем более преувеличенные данные, было невозможно. И В. Сталин не терпел ответов наугад, требовал исчерпывающей полноты и ясности. У И. В. Сталина было какое-то особое чутье на слабые места в докладах при документах, от тут же их обнаруживал и строго взыскивал с виновных за нечеткую информацию. Обладая цепкой памятью, он хорошо помнил сказанное, не упускал случая довольно резко отчитать за забытое. Поэтому штабные документы мы старались готовить со всей тщательностью, на какую только способны были в те дни.
Близко узнать И. В. Сталина мне пришлось после 1940 года, когда я работал в должности начальника Генштаба, а во время войны - замести­телем Верховного Главнокомандующего...
Лишенный позерства, он подкупал собеседника простотой общения, свободная манера разговора, способность четко формулировать мысль, природный аналитический ум, большая эрудиция и редкая память даже очень искушенных и значительных людей заставляли во время беседы с И. В. Сталиным внутренне собраться и быть начеку.
Он говорил тихо, четко отделяя одну фразу от другой, почти не жести­кулировал, в руках чаще всего держал трубку, даже потухшую, концом которой любил разглаживать усы... И. В. Сталин смеялся редко, а когда смеялся, то тихо, как будто про себя. Но юмор понимал и умел ценить остроумие и шутку.
Зрение у него было очень острое, и читал он без очков в любое время суток. Писал, как правило, сам, от руки. Читал много и был широко осве­домленным человеком в самых разнообразных областях. Его поразитель­ная работоспособность, умение быстро схватывать материал позволяли ему просматривать и усваивать за день такое количество самого различ­ного фактологического материала, которое было под силу только незауряд­ному человеку...
У И. В. Сталина был несколько необычный распорядок дня: работал он главным образом в вечернее и ночное время. Вставал не раньше 12 часов дня. Работал много, по 12-15 часов в сутки... Надо отдать ему должное, он неплохо разбирался в качествах основных видов вооружения...
Действительно ли И. В. Сталин являлся выдающимся военным мысли­телем в области строительства вооруженных сил и знатоком оперативно-стратегических вопросов? Как военного деятеля, И. В. Сталина я изучил досконально, так как вместе с ним прошел всю войну. И. В. Сталин владел вопросами организации фронтовых операций и групп фронтов и руководил ими с полным знанием дела, хорошо разбираясь и в больших стратегиче­ских вопросах. Эти способности И. В. Сталина, как Главнокомандующего, особенно проявились начиная со Сталинграда. В руководстве вооруженной борьбой в целом И. В. Сталину помогали его природный ум, богатая интуи­ция. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватив­шись за него, оказать противодействие врагу, провести ту или иную круп­ную наступательную операцию. Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим...
Лично И. В. Сталину приписывали ряд принципиальных разработок, в том числе о методах артиллерийского наступления, о завоевании господст­ва в воздухе, о методах окружения противника, о рассечении окруженных группировок врага и уничтожении их по частям и т. д.
Все эти важнейшие вопросы военного искусства являются плодами, добытыми на практике, в боях и сражениях с врагом, плодами глубоких размышлений и обобщения опыта большого коллектива руководящих военачальников и самих войск.
Заслуга И. В. Сталина здесь состоит в том, что он правильно воспринимал советы наших видных военных специалистов, дополнял и развивал их, и в обобщенном виде в инструкциях, директивах и наставлениях неза­медлительно доводил их войскам для практического руководства. Кро­ме того, в обеспечении операций, создания стратегических резервов, в организации производства боевой техники и вообще в создании всего необ­ходимого для фронта И. В. Сталин, прямо скажу, проявил себя выдающим­ся организатором. И будет несправедливо, если мы не отдадим ему за это должное.

Хочу дополнительно сказать несколько слов о И. В. Сталине как Вер­ховном Главнокомандующем...
Оправдано ли было то, что Сталин возглавил Верховное Главноко­мандование? Ведь он не был профессиональным военным деятелем. Безу­словно, оправдано.
...Когда Сталин, как Генеральный секретарь, Председатель СHK, Председатель ГКО стал еще и Верховным Главнокомандующим, наркомом обороны, открылись более благоприятные возможности для успешной бо­рьбы за победу.
...У него был опыт гражданской войны, он знал процесс советского военного строительства и развития военного дела. Однако решающим, по­лагаю, являлся громадный политический авторитет Сталина, доверие к нему народа. Вооруженных Сил. По моему глубокому убеждению, И. В. Сталин, особенно со второй половины ВОВ, являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществ­лял руководство фронтами, всеми военными усилиями страны на основе линии партии и был способен оказывать значительное влияние на руково­дящих политических и военных деятелей союзных стран по войне... Он остался в моей памяти суровым, волевым военным руководителем..., вместе с тем не лишенным и личного обаяния. И. В. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительно большими познаниями. Его способность аналитически мыслить приходилось наблюдать во время засе­даний Политбюро ЦК партии, ГКО и при постоянной работе в Ставке.
Он неторопливо, чуть сутулясь, прохаживается, внимательно слушает выступающих, иногда задает вопросы, подает реплики. А когда кончится обсуждение, четко сформулирует выводы, подведет итог. Его заключения являлись немногословными, но глубокими по содержанию и, как правило, ложились в основу постановлений ЦК партии или ГКО, а также директив или приказов Верховного Главнокомандующего...
После Сталинградской и особенно Курской битвы он поднялся до вер­шин стратегического руководства. Теперь Сталин мыслит категориями современной войны, хорошо разбирается во всех вопросах подготовки и проведения операций. Сталин стал хорошо разбираться не только в воен­ной стратегии, что давалось ему легко, ибо он не только превосходно вла­дел искусством политической стратегии, но и оперативным искусством. Ду­маю, Сталин в период стратегического наступления Советских Вооружен­ных Сил проявил все основные качества советского полководства.
Он умело руководил действиями фронтов, и все советское военное искусство за годы войны показало силу, творческий характер, было значительно выше, чем военное искусство хваленой иа Западе немецко-фаши­стской военной школы. Большое влияние Сталин оказал на создание дело­вого стиля работы Ставки. Если рассматривать этот стиль, начиная с осени 1942 года, то его характеризовали: опора на коллективный опыт при разра­ботке оперативно-стратегических планов, высокая требовательность, опе­ративность, постоянная связь с войсками, точное знание обстановки на фронтах...
Приходилось разное слышать по поводу личного знакомства Сталина с жизнью фронтов. Он действительно, как я уже отмечал, выезжал на Западный и Калининский фронты в августе 1943 года. Поездка на автома­шинах протекала два дня и, безусловно, оказала влияние на моральный дух войск...
У Сталина была удивительно сильная память. Я не встречал людей, которые бы так много помнили, как он.
Сталин знал не только всех командующих фронтами и армиями, а их было свыше ста, но и некоторых командиров корпусов и дивизий, а также руководящих работников наркомата обороны, не говоря уже о руко­водящем составе центрального и областного партийного и государствен­ного аппарата.
В течение всей войны И. В. Сталин помнил состав стратегических резервов и мог в любое время назвать то или иное формирование... Такая память давала Сталину преимущество как Верховному Главнокомандую­щему. Он не нуждался в постоянных справках, хорошо знал обстановку на фронтах, положительные стороны и недостатки военачальников, возмож­ности промышленности удовлетворить запросы фронтов, наличие в распо­ложении Ставки запасов вооружения, артиллерии, танков, самолетов, бое­припасов, горючего, так необходимых войскам, и сам распределял их по фронтам.
Сталину были присущи большие организаторские способности. Он сам много работал, но и умел заставить работать в полную меру сил других, выжать из них все, что они могли дать...
По моим наблюдениям, у Сталина мало оставалось времени для отды­ха и культурных развлечений, если не считать эпизодических посещений им театра и просмотра кино. Сталин вел жизнь человека, целиком заня­того государственными делами...
Сталин прочно вошел в военную историю. Его несомненная заслуга в том, что под его непосредственным руководством как Верховного Главно­командующего Советские Вооруженные Силы выстояли в оборонительных кампаниях и блестяще провели все наступательные операции. Но он. на­сколько я мог его наблюдать, никогда не говорил о своих заслугах. Во вся­ком случае, мне этого не приходилось слышать. Звание Героя Советского Союза и звание Генералиссимуса ему было присвоено по письменному представлению в Политбюро ЦК партии командующих фронтами. И наград у него имелось меньше, чем у командующих фронтами и армиями.

Самым огромным авторитетом обладал И. В. Сталин. Авторитет Сталина и уважение к нему народа были созданы партией и, конечно, подкреплялись личными качествами этого человека...
Как-то, прибыв на доклад в Кремль, мы с А. И. Антоновым встретили в приемной Сталина главного интенданта Красной Армии генерал-полковника П. И. Драчева. Он был одет в пышную военную форму неизвестного нам покроя. Мундир был сшит по модели времен Кутузова, с высоким стоячим воротником. Брюки же выглядели по-современному, но блистали позолоченными лампасами. Когда, удивленные столь опереточным нарядом, мы остановились и посмотрели на странный костюм, Драчев тихо сказал нам: «Новая форма для Генералиссимуса...»
В кабинете у Сталина находились члены Политбюро. Докладывал начальник тыла генерал армии А. В. Хрулев. Закончив доклад, он попросил разрешения показать присутствующим новую военную форму. И. В. Ста­лин был в отличном настроении и сказал: «Давайте, вот и Генштаб посмот­рит».
Дали знак в приемную. Вошел П. И. Драчев. И. В. Сталин окинул его беглым взглядом и помрачнел. Видимо, он догадался, что это за форма.
- Кого это вы собираетесь так одевать? - спросил он А. В. Хрулева, слегка кивнув головой в направлении главного интенданта.
- Это предполагаемая форма для Генералиссимуса,- ответил А. В. Хрулев.
-. Для кого? - переспросил Сталин.
- Для Вас, товарищ Сталин...
Верховный Главнокомандующий велел Драчеву удалиться, а сам, не стесняясь присутствующих, разразился длинной и гневной тирадой. Он протестовал против особого возвышения его личности, говорил, что это не­умно, что никак не ожидал этого от начальника тыла. Кончилась эта затея тем, что формы Генералиссимуса так и не было создано. И. В. Сталин до конца своих дней носил маршальскую форму, как и все остальные мар­шалы. Еще раз, уже после войны, на заседании Высшего Военного Совета, председателем которого был И. В. Сталин, а секретарем довелось быть мне, всем присутствующим пришлось выслушать выступление Сталина по во­просу скромности руководителей и недопустимости зазнайства и мания величия.

В ходе Восточно-Померанской операции, кажется, 7 или 8 марта, мне пришлось срочно вылететь в Ставку по вызову Верховного Главнокоман­дующего. Прямо с аэродрома я отправился на дачу И. В. Сталине, где находился он, будучи не совсем здоровым. Задав мне несколько вопросов об обстановке в Померании и на Одере и выслушав мое сообщение, Верхов­ный сказал:
- Идемте разомнемся немного, а то я что-то закис.
Во всем его облике, в движениях и разговоре чувствовалась большая физическая усталость. За четырехлетний период войны И. В. Сталин осно­вательно переутомился. Работал он всю войну очень напряженно, система­тически недосыпал, болезненно переживал неудачи, особенно 1941 - 1942 гг. Все это не могло не отразиться на его нервной системе и здоровье.
На обратном пути я спросил:
- Товарищ Сталин, давно я хотел узнать о Вашем сыне Якове. Нет ли сведений о его судьбе?
На этот вопрос он ответил не сразу. Пройдя добрую сотню шагов, ска­зал каким-то приглушенным голосом:
- Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его душегубы. По на­веденным справкам, держат они его изолированно от других военноплен­ных и агитируют за измену Родине.
Помолчав минуту , твердо добавил:
- Нет. Яков предпочтет любую смерть измене Родине.
Чувствовалось, ом глубоко переживает за сына. Сидя за столом, И. В. Сталин долго молчал, не притрагиваясь к еде. Потом, как бы продолжая свои размышления, с горечью произнес:
- Какая тяжелая война. Сколько она унесла жизней наших людей. Видимо, у нас мало останется семей, у которых не погибли близкие...

Глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, жи­вость ума и поразительно тонкое понимание человеческого характера... Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров,

Не было такого года, начиная с 1917 года, когда он не совершил бы та­ких деяний, одно из которых любого прославило бы навсегда. Это желез­ный человек. Фамилия дает нам его образ. Сталин - сталь. Он несгибаем и гибок, как сталь. Его сила - это несравненный здравый смысл, широта его познаний, изумительная внутренняя собранность, страсть к ясности, неумо­лимая последовательность, быстрота, твердость и сила решений, постоян­ная забота о подборе людей.

Письмо И. В. Сталина в детиздат ЦК ВЛКСМ от 16 февраля 1938 года по поводу подготовляемой Детгизом книги "Рассказы о детстве Сталина ": «Я решительно против издания «Рассказов о детстве Сталина». Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, «добросовестные» брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается фактом.
Но не это главное. Главное состоит в том, что книжка имеет тенден­цию вкоренить в сознание советских людей (и людей вообще) культ лично­сти, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно. Теория «героев» и «толпы» есть не большевистская, а эсеровская теория. «Герои делают на­род, превращают его из толпы в народ»,- говорят эсеры. «Народ делает героев»,- отвечают эсерам большевики. Книжка льет воду на мельницу эсеров. Всякая такая книжка будет лить воду на мельницу эсеров, будет вредить нашему общему большевистскому делу.
Советую сжечь книжку».

Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний ее возглавлял гений и непоколебимый полководец И. В. Сталин. Он был выдающейся личностью, импонирующий жестокому времени того периода, в котором протекала вся его жизнь.
Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой воли, резким, жестоким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин, прежде всего, обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать собственные мысли.
Статьи и речи писал только сам, в его произведениях всегда звучала исполнительная сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государства всех времен и наро­дов.
Сталин производил на нас величайшее впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то дер­жали руки по швам.
Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмыс­ленной мудростью.
Сталин был непревзойденным мастером находить в трудные минуты пути выхода из самого безысходного положения. В самые трагические мо­менты, торжества был одинаково сдержан, никогда не поддавался иллю­зиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создавал и подчинял себе огромную империю.
Он был человеком, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставив даже нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов.
Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире, диктато­ром. Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружи­ем. Нет! Что бы ни говорили о нем, таких история и народы не забы­вают.

Трудно представить себе фигуру гиганта, каким являлся Сталин... Мы не знаем ни одного сколько-нибудь крупного начинания, лозунга, направ­ления в нашей политике, автором которого был бы не т. Сталин, а кто-нибудь другой.

Как преданный ленинист-марксист и стойкий революционер Сталин займет должное место в истории. Наша партия и советский народ будут помнить Сталина и воздавать ему должное.

Во всей истории нет человека, кого бы так почитали при его жизни. В этом отношении можно разве что вспомнить Августа Цезаря, но мы сом­неваемся, имел ли Август Цезарь при жизни такой престиж, поклонение и богоподобную власть над народом, какой обладает Сталин.
То, что говорит Сталин, является для народа истиной, даже если это противоречит естественным законам. Его родина уже превратилась в место паломничества...